Опыт конвейерного труда: 2000 и 2017


     Разрушающее действие конвейерного производства я ощущал на себе дважды, первый раз в 2000 году, и об этом у меня есть отдельная статья, полная заметок. А в период 2015 по 2017 год я проработал в колл-центре, где за почти 2,5 года просидел на линии, принимая звонки по конвейерному принципу.
     Конечно, работа с бутылками и работа с людьми, на первый взгляд, не имеет ничего общего, однако, смею вас уверить, что это для того, кто работает, почти одно и то же. Как только вы встаёте на конвейер, покинуть который вам запрещено, ибо это влияет на прибыль компании, вы испытываете одни и те же ощущения, мысли и, в конце концов, чувства, независимо от того, обслуживаете вы крышки на бутылках или людей, делающих заказы.
     Решающая сторона проблемы такова, что люди, никогда не стоявшие за конвейером, не подозревают, каково это и к чему это ведет. Каков бы ни был человек, как бы он ни отстаивал свою индивидуальность, свою самобытность и своё творческое начало, то есть саму сущность человечности, на конвейере он обязан, я бы даже сказал, приговорен отказаться от этого и превратиться в машину, робота.
     Любой настоящий конвейер, где счёт идёт на секунды, человек-рабочий превращается в машину-робота. Это неминуемо, неизбежно и в философском смысле необходимо. Так устроен капитализм, так устроена экономика. Но превращение человека в механизм влечет за собой непоправимые изменения в психике. Во-первых происходит отчуждение труда: всё, что связано с процессом труда и его результатами становится в прямом смысле чуждо. Чем больше происходит превращение из человека в автомат, тем больше отчуждение. Поэтому на конвейере дольше всех работают те, кто находят способ отвлечься от постоянного потока на какое-то время, чтобы передохнуть, либо приобретают навык отвлечения от потока и от собственных мыслей, впадая в своего рода рабочий транс, когда ум отключен, а сознание находится на уровне рефлекторного агрегата, подобно свежеотрезанной ноге цыпленка, пропуская через которую ток, можно добиться характерных движений.
     Именно последний тип рабочего и является для капиталиста идеальным трудягой: он не выступает о своих правах, он "всем доволен" и работает как часы. Однако даже у таких работников-винтиков происходят поломки, прежде всего физиологические.
     У меня промежуток между работами на конвейерах был 15 лет и я ощутил одно и то же настроение. Суть его в чувстве, что ты живешь именно после работы, но только не на работе. Чувство по сути такое, что работа (имею в виду конвейерную) - это проклятье. Оно отнимает у тебя 6, 8, 12, 14 часов твоей жизни в сутки и ты не можешь сказать, что ты жил всё это время, ты только функционировал. Реальную, жизненную разницу между жил и функционировал можно понять, сравнив мастурбацию с сексом, деревья на фотообоях и деревья в лесу, бег по полю и бег на велотренажере. Вроде одно и тоже, но нутром чуешь, что вовсе не то. Это проклятье отнимает у тебя часть твоей жизни и не даёт ничего взамен, кроме денег, нужных тебе, чтобы заплатить налоги, покушать и снова приступить к работе.
     Проклятый замкнутый круг может на миг разорвать только то отношение ко всему происходящему, которое ты выбираешь как форму психологической защиты: "Я же тут не надолго", "До конца рабочего дня всего 3 часа", "Что за дебилы звонят", "Моё дело маленькое и я его выполняю добросовестно", "Всё это ради детей" и т.п.
     И, конечно же, никакого творчества, фантазии и самовыражения на конвейрном производстве нет и быть не может. Как только человек проявляет своё человеческое, тотчас получает по башке и принуждается к возврату в состояние робота. Капиталу на конвейере не нужен творческий человек, на конвейере человек нужен обесчеловеченный и готовый следовать инструкциям подобно автомату. И сам конвейер таковым человека и делает, либо имеется альтернатива - увольнение с последующим пополнением армии безработных.


18.06.2017
 
Пишите письма: qfact@yandex.ru
Проект Sociala: документальные фильмы о социальной помощи